В НовГУ рассказали, о чём писали средневековые новгородцы из путешествий
03 июля 2026, 16:14 52
Ограбление на лесной дороге с потерей породистого коня, отчаянная мольба прислать лошадь в зону боевых действий и хитрый план купца нажиться на непролазной весенней грязи — это не завязка приключенческого романа, а реальные дорожные будни жителей средневекового Новгорода. За кулисы дорожной повседневности XII–XV веков заглянули в Новгородском университете. Исследование опирается на уникальный источник — берестяные грамоты.
Исследование было представлено на круглом столе «Современные методы и подходы к изучению эпохи раннего Нового времени» в рамках программы проектов «Зеркальные лаборатории Высшей школы экономики».
Автор исследования — магистрант кафедры истории России и археологии НовГУ Георгий Андреев, научный руководитель – заведующая кафедрой Елена Торопова.
Обычно исторические исследования, посвящённые антропологии дороги в России, опираются на дневники зарубежных путешественников. Однако для эпохи Средневековья таких документов критически мало. Новгородские учёные впервые попытались извлечь информацию о дорожном быте из специфического источника — берестяных грамот.
— Антропология дороги изучает не столько логистику, сколько человека в пути: его страхи, практические вопросы (качество дорог, методы ориентирования), — рассказал Георгий Андреев. — И даже духовную культуру — например, ритуалы и охранные заговоры. Проанализировав переписку новгородцев, мы можем понять, кто ездил по средневековым трактам, зачем и с какими трудностями сталкивался.
Чаще всего берестяная переписка фиксирует перемещения по хозяйственным и деловым нуждам. Например, торговец конца XII века Лука писал отцу из Торжка, Заволочья, с верхнего Днепра и из Великих Лук. Активно путешествовали посыльные, которым бояре и другие знатные люди поручали доставить сообщения, деньги или товары. В грамоте №1130 некий Иван пишет об отправке с посыльными целой партии рыбы: «Вот послал Иван [Олександ]ру осетрину — 19 балыков...». Впрочем, случались и логистические сбои: в грамотах №1140 и №1169 зависимые люди оправдываются перед господами, что не смогли отправить гонцов из-за внезапного голода и тотального безденежья.
Отдельная категория путешественников — люди, направлявшиеся в город на судебные разбирательства. В грамоте №235 автор жалуется, что его ограбили сами судебные исполнители «за братний долг», и заверяет в намерении ехать в Новгород разбираться. А в тексте №804 Незнанка требует от должника: «Если не собираешься [платить], то поезжай [на суд] в город». Личные и семейные поводы упоминаются реже. Так, в старорусской грамоте №40 новгородки Оксинья и Онания зовут родственников приехать в Новгород на свадьбу дочери.
Средства передвижения упоминаются в грамотах редко, поскольку для современников они были скучной обыденностью. Основным сухопутным транспортом оставались кони, однако владеть ими могли далеко не все. Представителям низших сословий приходилось просить лошадей у господ, иногда под клятвенное обязательство вернуть в целости. Дважды в текстах упоминаются возы, хотя в одном из случаев это слово используется скорее как мера объёма купеческого товара.
— Как правило, о транспорте писали только в случае ЧП — например, если конь в дороге охромел, — отметил Георгий Андреев. — А в военное время наличие лошади и вовсе становилось вопросом жизни и смерти. Например, в грамоте №272, написанной из зоны боевых действий, слуга отчаянно упрекает господина за то, что тот не прислал обещанного скакуна: «Зачем ты меня погубил? Второй раз рать ударила под Копорьем, и я без второго коня имущество побросал, а иное растерял… … Если будет тревога, на одном коне нет дома [возможности что-то сделать] … ни дров, и матери послать не на чем …».
Средневековые тракты таили немало опасностей, и грамоты дают богатый материал о криминальных инцидентах. Автор грамоты №521 подробно перечисляет имущество, которое отняли у него грабители в лесу между деревнями Горы и Горки. В список входит конь ценой в огромные по тем временам три рубля, седло за полтину и верхняя одежда. А вот грамота №305 написана, судя по всему, конокрадом — его поймали с поличным, и он умоляет своего господина о заступничестве: «А я, господин, из-за того коня… ({возможно:} погиб, пропал)».
Главным же природным фактором новгородской логистики была распутица. Из-за весенней или осенней грязи путешественники могли надолго застрять в пути. В грамоте №1045 купец Лука со вздохом сетует, что уже был бы дома, «да распутица!». Однако для предприимчивых новгородцев плохие дороги сулили дополнительную прибыль. Тот же Лука в грамоте №999, например, поручает отцу продавать зерно именно в пик распутицы — предположительно, рассчитывая на резкий скачок цен в городе из-за прекращения поставок.
Береста в Средневековье выполняла функцию оперативной связи, а не личного дневника. Древние новгородцы брались за писало главным образом тогда, когда случалось нечто экстраординарное: кража, судебная тяжба, военная угроза, критическая нехватка денег или, напротив, крупная коммерческая сделка. Из-за этого нормальный, благополучный и спокойный дорожный быт практически полностью оставался в тени.
— Обыденные вещи казались авторам писем слишком скучными и очевидными, чтобы тратить на них время, — пояснил Георгий Андреев. — Никто не стал бы отправлять гонца за десятки вёрст только ради того, чтобы рассказать родственникам, что ел сегодня на ужин. Берестяные грамоты — это летопись дорожных проблем и форс-мажоров, поэтому воссоздать по ним обычное путешествие невозможно. Однако они дают нам важную информацию о целях путешествий, дорожных происшествиях, некоторых жизненных обстоятельствах авторов и адресатов.
Фото: gramoty.ru
Эту и другие новости читайте в официальном МАХ-канале Новгородского университета.
