Учёные рассказали, как вино помогает китайцам стать лучшими из мужчин
27 января 2026, 14:19 415
В журнале НовГУ «Индустрии впечатлений» опубликовано мифопоэтическое исследование феномена вина в китайском менталитете. Сегодня Китай является мировым лидером по производству винограда: свыше 30 миллионов тонн в год, однако только 20% идет на виноделие. При этом страна занимает лишь десятое место по потреблению вина. Оказалось, что восприятие вина в Китае концентрируется не на вкусе и аромате, а на цвете и его глубокой связи с циклами луны, концепциями вечности и тонкой грани между жизнью и смертью.
Автор работы – завкафедрой философии Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского Олег Шевченко.
Этот диссонанс, по мнению Шевченко, кроется в культурных особенностях: исторически в Китае изготавливают и называют «вином» («цзю») разные напитки — от крепкой зерновой водки (байцзю) до настоев на баранине, молоке, цветах хризантемы и даже сосновой смоле. Делают алкогольные напитки из яблок, киви, фиников, кокоса, бетеля, личи, граната, груши, мандаринов и сахарного тростника.
— Ключевая проблема интерпретации — в «нечувствительности» китайской литературно-философской традиции к различию между виноградным вином, зерновым самогоном и фруктовыми ликерами, — поясняет Олег Шевченко. — Поэты, философы и художники намеренно или по незнанию пренебрегали этими тонкостями, предпочитая универсальный, но размытый термин «цзю». Это создает серьезные лингвокультурные заблуждения. В результате для целостного мифопоэтического анализа виноградного вина материала критически мало.
Олег Шевченко провёл детальную реконструкцию текстов на основе косвенных признаков: характера опьянения, традиций поэтов отдельных эпох. Исследователь выделил материалы, где с высокой вероятностью речь шла о виноградном вине. По его утверждению, китайская мифопоэтика игнорирует вкус и аромат, концентрируясь почти исключительно на цвете и его сакральной связи с лунарными циклами. Помимо белого или красного вина, китайцы той поры знали вино коричневое, желтое, жемчужное, трижды белое. Часто в названии вина содержались метафорические характеристики: «чистое вино из осенней дождевой воды», «искрящееся вино», «размельченная яшма», «нефритовая трубка».
— Большую роль играют мифы лунарного цикла, связь с которыми у китайского вина прослеживается напрямую, — отмечает Олег Шевченко. — А это выводит исследователя на мифопоэтику бессмертия, временных циклов, поиска тонкой грани между жизнью и смертью. Вино в этой системе — не объект культа, а уникальный инструмент, медиатор, выводящий человека на уровень постижения высшей гармонии и полноты бытия.
Автор провел разбор «цзю-дао» — «пути вина», сложного ритуально-этического учения для «благородного мужа», в котором сплелись конфуцианская строгость и даосская устремленность к естественности. Этот путь включает три этапа. «Чжун» – не ждать и не иметь пристрастия к алкоголю: когда алкоголь отсутствует, нужно не думать о нем, а когда имеется в наличии – не жадничать и «не оставлять на потом». «Хэ» – спокойствие, гармония, беспристрастность: когда имеется алкоголь, необходимо уметь его пить, но надо уметь его и не пить, когда пьют все. Необходимо употреблять алкоголь так, как будто ты его не пьешь: не пьянеть, не терять разум, не скатываться в распущенность, не идти на поводу толпы, общественного мнения или друзей. Объединяя эти два этапа, мужчина должен достичь состояния Чжунхэ, когда алкоголь не влияет на твое тело, душу, разум, волю, привычки.
«Ли» – ритуал, все должно быть привержено ритуальности, направленной на гармонию и порядок. Потому принятие чарки алкоголя не исключение, а, наоборот, повод еще более ужесточить ритуал, сделать его еще более совершенным.
Также в «пути вина» важны три алкогольных аспекта ключевых конфуцианских понятий этики: «Цзин» – уважение к гостю, другу, начальнику, которым полагался лучший алкоголь;«Хуань» – светлая радость без громких криков, питие алкоголя не по принуждению, но в силу особого состояния души; «И» – нельзя выходить за рамки дозволенного, забывать о своем статусе и статусе сотрапезника.
— Цзю-дао — путь как познание особой сущности мира, дорога, которая присуща только мужчинам, причем лучшим из них, на самом деле, далеко не прост, — отмечает Олег Шевченко. — С точки зрения конфуцианской морали, использовать вино для подношения предкам, для заботы о стариках, для оказания уважения гостям — это и есть путь добродетели, Путь вина.
Пиком развития этой традиции, по мнению ученого, стала эпоха Тан (VII–X вв.), когда вино стало стимулом к творческому порыву.
— В эпоху Тан уже сложилась стройная мифопоэтика вина и, судя по эмоциям и описанным состояниям алкогольного опьянения, речь уже шла именно о вине, — подчеркивает Олег Шевченко. — Возникла своеобразная логическая цепочка: «изумление-восторг-красноречие-стихи». Вино было способно приоткрыть тайны прошлого и будущего... Есть даже серьёзный трактат по созданию стихов в состоянии винного опьянения за авторством классика китайской литературы Дай Шалуня «Сочинение стихов при опьянении». И это был отнюдь не эпатаж, а уникальная система формирования мифопоэтических образов.
Автор приходит к заключению, что для полноценного диалога культур требуется кропотливая работа по составлению точного корпуса текстов, где под «цзю» однозначно подразумевается виноградное вино. Только тогда уникальная мифопоэтика китайского вина откроется во всей глубине.
— Нам представляется, что именно лунный мифопоэтический образ является центральным для Китая, — говорит Олег Шевченко. — Вино – это воплощенное в чаше время, которое можно увидеть, но нельзя осязать на языке или же в носу. А когда появляются ароматы, то речь уже идет не просто о вине, а о чем-то вневременном, вечном, имеющем в качестве источника божественную реальность.
Работа представляет значимый вклад в сравнительную культурологию и открывает новые перспективы для диалога между русской и китайской философско-поэтическими традициями.
Эту и другие новости читайте в официальном МАХ-канале Новгородского университета.
